Идёт Страстная неделя

Помяни Христа в вертепе и в темнице - и тебя не будет прельщать великолепно укра­шенный дом.
Помяни Христа, обнаженного и облекае­мого в одежду поругания - и для тебя лательна будет изящная одежда.
Помяни уксус и желчь, вкушаемые Хрис­том - и ты не пожелаешь роскошного пирше­ства.
Помяни Христа, пролившего Свою кровь и за тех, которые проливали её; помяни Его, возносившего с Креста молитву и за тех, которые вознесли Его на Крест - и ты не ста­нешь думать о мщении врагам своим, но ве­ликодушно простишь им.

Свт. Филарет, митрополит Московский

Заканчивается Великий Пост. Теперь наступила пос­ледняя неделя перед Пасхой. Она носит название Страс­тной, от славянского слова страсть, т.е. страдание. В эту Седмицу воспоминания Страстей Христовых мы должны вступить в глубоком душевном покое и тишине. Ведь пост, собственно, и был тем средством, которое должно было смирить горделивость и надменность нашего духа, под­готовить нас к созерцанию бесконечной жертвы любви, принесённой за нас Христом. Образ страждущего Хрис­та предстаёт перед нами в таком неизмеримом величии, что всё земное уже не может прийти на сердце, и с уди­вительной ясностью понимаешь слова церковной служ­бы: "Да молчит ныне всякая плоть человечья и ничтоже земное в себе не помышляет". Евангельские чтения, свя­занные с воспоминанием о крестных страданиях нашего Господа и Спасителя, наполняют сердце благоговейным трепетом. Они говорят нам о страданиях и мучениях Не­винного - за грешных, Чистого - за нечистых, Сына Божия - за падших людей.

Читать далее...

В этих страданиях, в этой борьбе со злом прояви­лось такое недосягаемое духовное величие, такая сила и мощь нравственного характера, которым могла обладать только Богочеловеческая природа Спасителя мира. Часто Христа представляют в роли этакого сентиментального проповедника непротивления злу. Но при внимательном чтении Евангелия становится понятно, что это не так. Гос­подь не гнушался взять в руки бич и очистить святое место от нечестивцев. Христос - воин, и Он прямо гово­рит, против какого врага ведёт войну. Он называет его "князь мира сего" - сатана, властитель смерти. Таким образом, смерть и есть тот древний враг, с которым сра­жается Христос. Смерть - это пустота, небытие. Поэтому её нельзя просто прогнать. Смерть можно только запол­нить изнутри. Разрушение жизни нельзя преодолеть ни­чем иным, кроме созидания. Для того, чтобы войти в эту пустоту и изнутри заполнить её, Бог становится челове­ком. Сын Предвечного Отца стал Сыном Марии, чтобы здесь, в человеческом мире, появилась хотя бы одна душа, способная сказать Богу: "Воля не моя, но Твоя да будет". Ведь как часто мы, устами произнося слова молитвы "Отче наш" - "Да будет воля Твоя" - в сердце тихо добавляем: "Господи, ну сделай по-моему, исполни моё желание, мою волю". Непослушание Адама ввергло человечество в без­дну неисчислимых страданий. Войны, голод, болезни, социальное неравенство терзают погрязший в грехах род людской. Проходят века, и ничего не меняется.

Уж с какими радужными чувствами вступало челове­чество в XX век. Торжество разума и научного прогрес­са. Человек - это звучит гордо, мы теперь не нуждаемся в Боге. Достижения науки победят болезни, не будет войн, ведь мир становится цивилизованным. Но, увы! Затем началось то, что о чём Марина Цветаева сказала так: "На­ступил настоящий, не календарный XX век". Век двух самых кровопролитных войн в истории, унесших десятки миллионов жизней. Век страшной русской революции, покрывшей православную Россию сетью лагерей смерти. Да и не перечислить все те напасти, что свалились на голову несчастного цивилизованного мира, забывшего о Голгофе, о жертве Христа и Его искупительной смерти. В ней переступается последняя грань, которая могла разъе­динить человека и Бога. По мысли свт. Иринея Лионско­го, смерть - это раскол, в первую очередь раскол души и тела. Но есть ещё и вторая смерть - раскол души челове­ческой и Бога. То, что в Священном Писании именуется вечной смертью. Но во Христе через Гефсиманское мо­ление человеческая воля подчинилась воле Божествен­ной, нераздельно соединилась с ней. Как сказал об этом апостол Павел: "...быв послушным даже до смерти, и смер­ти крестной" (Фил. 2,8).

Смерть не смогла отделить душу Христа от Боже­ственной природы Сына Божия, и, как следствие, Чело­веческая душа Христа не отделилась до конца от Его тела. Поэтому и происходит почти немедленное воскре­сение Христа. Смерть изгоняется натиском жизни. Через крестные страдания Господь вторгается в область смерти и присовокупляет человечество к источнику бессмертной жизни к Богу. Как непослушание Адама разрушило един­ство Бога и человека и породило мир, порушенный злом, так абсолютное послушание Христа открыло нам выход из этого мира, лежащего во зле, в чертоги Небесного Отца. Предвкушение нестерпимых мук не сломило Его мужества и стойкости перед лицом злобного мира. Сво­им подвигом Господь восстановил разрушенное Адамом единство. Для нас это значит, что отныне смерть - лишь эпизод нашего бытия.

Поскольку Христос проложил путь выхода из смер­ти, это значит, что если человек последует за Ним уже в этой земной жизни, то Спаситель проведёт его и через лабиринты небытия. Но как редко мы готовы следовать за Христом, как часто мы находим множество причин, чтобы сказать "имей мя отреченна" (Лк. 14, 19). Ждём Пасхи, ждём радостной встречи с Господом, а провожать Его на страдания не хотим. Все желают с ним радовать­ся, но мало желающих сострадать ему, немного тех, кто сказал бы с апостолом Фомой: "Пойдём и умрём вместе с Ним". Если мы не научимся со Христом умирать для мира, для его вздорных и суетных удовольствий, то и Его Воскресение не станет нашим достоянием. Постара­емся же провести эти дни в воздержании и трезвомыслии, отложим увеселительные и развлекательные мероп­риятия, чтобы с очищенной душой, спокойным покаян­ным сердцем встретить Светлое Христово Воскресение.

Много и ещё можно было бы говорить о жертве Хри­ста, но вспоминаются слова преп. Макария Великого: "Уста мои невольно закрываются при виде Господа, распятого на Кресте. Кто осмелится разглагольствовать, когда Он безмолвствует? И что можно сказать о Боге и Его прав­де, о человеке и его неправде, чего стократ сильнее не говорили бы Его раны? Кого не тронут они, тот тронется ли от немощного слова человеческого? На Голгофе не было проповедей, и сейчас время не разглагольствова­ния, а покаянию и слезам. Аминь".

Автор: 

Дата публикации: 

07/04/2004

Метки: